Человек с топором
Удивительный способ постичь искусство владения топором
говорил с многими членами Мораг Тонг, но ни один не поразил меня больше, чем Минас Торик. Спокойный и сдержанный человек, который никогда не напивался, никогда не ходил в бордель и даже никогда не сквернословил, обладал удивительным умением заставлять людей исчезать. Если человек был отмечен гильдией и посылали Торика, жертва просто испарялась. Я спросил его как-то, какое оружие он предпочитает и был поражен ответом.
"Я предпочитаю топор", - сказал он, как обычно, спокойно.
Образ этого тихого, замкнутого парня, убивающего кого-то столь кровавым и жестоким оружием, как топор, одновременно напугал и заинтриговал меня, поэтому я продолжил расспросы. Это весьма щекотливое дело, поскольку ассасины неохотно делятся своими историями. Но Торик не возражал против вопросов, хотя вытянуть из него рассказ оказалось непросто, больно уж он был неразговорчив и сдержан.
Оказалось, что Торик осиротел в раннем детстве, и его послали жить к дяде, у которого была плантация соленого риса в Шеогораде, на севере Вварденфелла. Старик обещал научить племянника вести дела и в будущем даже сделать своим компаньоном. А пока мальчику пришлось стать слугой в дядином доме.
Это была ужасная жизнь, старик был очень требователен и придирался к любой мелочи. Во-первых, от мальчика требовалось до блеска начистить все полы в доме, от чердака до подвала. Если дяде не нравилось, как вымыт пол, что бывало часто, он бил Торика и заставлял его начинать все сначала.
Второй обязанностью мальчика было звонить в колокол, сзывая работников в дом. Это нужно было делать по меньшей мере четыре раза в день, по одному на каждый прием пищи, но если дядя хотел дать работникам дополнительные указания - а он обычно хотел - в колокол приходилось звонить десяток раз, а то и больше. Это был огромный тяжеленный железный колокол в башне, и мальчик был вынужден повисать на цепи и раскачивать язык всем телом, чтобы звук было слышно в полях. Если он уставал и не мог потянуть цепь достаточно сильно, очень быстро рядом оказывался дядя и бил его, пока звон колокола не становился четким и громким.
Третьей обязанностью Торика было вытирать пыль с полок в дядиной огромной библиотеке. Полки были старые и глубокие, поэтому приходилось орудовать тяжелой щеткой на длинной палке. Единственный способ, каким он мог достать до задней части полок, было положить щетку на плечо и так ею размахивать. И опять, если дядя замечал пыль или ему казалось, что мальчик трудится недостаточно усердно, наказание было быстрым и жестоким.
Спустя несколько лет Минас Торик стал юношей, но ему не начали доверять более ответственную работу. Дядя обещал взять его в дело, когда Торик покажет, что хорошо освоил обязанности слуги. Торик не разбирался ни в чем, кроме своей работы и, конечно, не догадывался, насколько завяз в долгах его дядя и как плохо управлял хозяйством.
Когда Торику пошел восемнадцатый год, дядя позвал его зайти в подвал. Юноша подумал, что наверно плохо помыл там пол, и боялся очередной порки. Однако, спустившись, он увидел, что дядя пакует вещи в ящики.
"Я уезжаю из Морровинда, - сказал он. - Дела идут неважно, и я хочу испытать удачу, отправившись с торговым караваном в Скайрим. Думаю, можно неплохо заработать, если продавать поддельные двемерские артефакты нордам и сиродильцам. Хотел бы я и тебя взять с собой, парень, но там не будет нужды мыть полы, звонить в колокол и вытирать пыль".
"Но, дядя, - сказал Торик, - я не умею читать, я не знаю ничего о том, как вести дела, хотя ты обещал научить меня. Что я буду делать один?"
"Уверен, ты найдешь где-нибудь работу слуги, - пожал плечами дядя. - Я сделал для тебя все, что мог".
Торик никогда раньше не перечил дяде. Он не почувствовал злости, только холод будто сковал его сердце. Среди дядиных пожитков, собранных к отъезду, был старый тяжелый железный топор, якобы двемерской работы. Он поднял его и удивился, когда тот оказался немногим тяжелее его щетки. Топор удобно лег в руку, он закинул топор за плечо и взмахнул им, как делал много раз до того. На сей раз, однако, он ударил по дядиной правой руке.
Старик вскрикнул от боли и ярости, но, по неясной причине, Торик больше не чувствовал страха. Он переложил топор на другое плечо и нанес новый удар. Он оставил полосу поперек груди старика, и тот упал на пол.
Торик промедлил, прежде чем поднять топор над головой. Это тоже было привычно, так он звонил в колокол. Опять и опять он бил вниз, будто звал работников с поля. Но в этот раз не раздавалось никаких звуков, кроме вязкого похлюпывания, и никакие работники не спешили в дом. Конечно, ведь дядя распустил их по домам несколькими часами раньше.
Через некоторое время от дяди не осталось ничего, чего нельзя было бы смыть в дренажное отверстие подвала. К уборке Торику было не привыкать. Кровь отмывалась гораздо быстрее, чем обычные для подвала грязь и рисовая мука.
Все знали, что дядя Торика планировал покинуть Морровинд, поэтому его исчезновение не вызвало подозрений. Дом и все имущество были проданы за долги, но Торик взял себе топор. Похоже, дядя-таки научил его кое-каким полезным для дела вещам.